Москва
26 апреля 2022 г.
Для цитирования:
Протокол № 29 заседания Научно-консультативного совета при Суде по интеллектуальным правам // Журнал Суда по интеллектуальным правам. Сентябрь 2022. Вып. 3 (37). С. 5-27.
Report № 29. The meeting of the Scientific Advisory Council of the Court of intellectual property rights // Zhurnal Suda po intellektual'nym pravam. September 2022. 3 (37). Pp. 5-27. (In Russ.).
Заседание Научно-консультативного совета при Суде по интеллектуальным правам прошло в рамках Международного форума Торгово-промышленной палаты Российской Федерации «Интеллектуальная собственность – 21 век» в гибридном формате с использованием видеосвязи1.
На обсуждение был вынесен проект информационной справки по вопросам, возникающим при применении пункта 7 статьи 1259 Гражданского Кодекса Российской Федерации (части произведения) (далее – Справка).В заседании приняли участие:
Новоселова Людмила Александровна– доктор юридических наук, профессор, председатель Суда по интеллектуальным правам, заведующая кафедрой интеллектуальных прав Московской государственной юридической академии имени О.Е. Кутафина;
Витко Вячеслав Станиславович – кандидат юридических наук, доцент кафедры интеллектуальной собственности Московского университета имени А.С. Грибоедова;
Войниканис Елена Анатольевна – доктор юридических наук, доцент, ведущий научный сотрудник Международного центра конкурентного права и политики БРИКС Национального исследовательского университета «Высшая школа экономики»;
Гринь Елена Сергеевна – кандидат юридических наук, доцент, заместитель заведующего кафедрой интеллектуальных прав Московской государственной юридической академии имени О.Е. Кутафина;
Данилов Георгий Юрьевич – заместитель председателя Суда по интеллектуальным правам;
Илларионов Виталий Сергеевич – кандидат юридических наук, начальник юридического отдела Государственного музейно-выставочного центра «РОСИЗО»;
Калятин Виталий Олегович – кандидат юридических наук, доцент (ВАК), профессор, Исследовательский центр частного права им. С.С. Алексеева при Президенте Российской Федерации;
Кольздорф Мария Александровна – магистр частного права (Российская школа частного права), LL.M. (Свободный университет Берлина), LL.M. (Мюнхенский центр права интеллектуальной собственности), заместитель начальника отдела обобщения судебной практики и статистики Суда по интеллектуальным правам;
Корнеев Владимир Александрович – кандидат юридических наук, заместитель председателя Суда по интеллектуальным правам;
Матвеев Сергеев Юрьевич – кандидат технических наук, сопредседатель координационного совета Общероссийской общественно-государственной организации «Российский центр оборота прав на результаты творческой деятельности», президент Федерации интеллектуальной собственности;
Мурзин Дмитрий Витальевич – кандидат юридических наук, доцент кафедры гражданского права Уральского государственного юридического университета имени В.Ф. Яковлева;
Новак Денис Васильевич – кандидат юридических наук, профессор, Исследовательский центр частного права им. С.С. Алексеева при Президенте Российской Федерации;
Новокшонова Нина Александровна – кандидат юридических наук, доцент кафедры гражданского права и процесса Челябинского государственного университета;
Останина Елена Александровна – кандидат юридических наук, заведующая кафедрой гражданского права и процесса Челябинского государственного университета;
Павлова Елена Александровна – кандидат юридических наук, начальник отдела законодательства об интеллектуальных правах, заведующая кафедрой интеллектуальных прав Исследовательского центра частного права им. С.С. Алексеева при Президенте Российской Федерации, член Совета при Президенте Российской Федерации по кодификации и совершенствованию гражданского законодательства;
Подшивалов Тихон Петрович – кандидат юридических наук, доцент, заведующий кафедрой гражданского права и гражданского судопроизводства Южно-Уральского государственного университета;
Полианчик Наталья Алексеевна – генеральный директор IPCodex, ассоциированный арбитр Арбитражного центра при Российском союзе промышленников и предпринимателей;
Тиллинг Екатерина Михайловна – адвокат, партнер и руководитель практики интеллектуальной собственности юридической компании «Birch Legal» (ранее «Eversheds Sutherland»), старший преподаватель департамента права цифровых технологий и биоправа Национального исследовательского университета «Высшая школа экономики»;
Федотов Михаил Александрович – доктор юридических наук, профессор, заслуженный юрист Российской Федерации, директор Международного научно-образовательного центра «Кафедра ЮНЕСКО по авторскому праву, смежным, культурным и информационным правам» Национального исследовательского университета «Высшая школа экономики»;
Щербак Наталия Валериевна – кандидат юридических наук, доцент кафедры гражданского права Московского государственного университета имени М.В. Ломоносова.
Письменные заключения по поставленным к заседанию вопросам представили:
Батищев Иван Романович – студент Уральского отделения Российской школы частного права;
Витко Вячеслав Станиславович;
Гжимек Дарья Сергеевна – LL.M. (Лондон), LL.M. (Дюссельдорф), руководитель практики разрешения споров ООО «Патентус»;
Гринь Елена Сергеевна;
Илларионов Виталий Сергеевич;
Кондратенко Александр Григорьевич – руководитель юридического агентства «Музконтракт»;
Национальная федерация музыкальной индустрии;
Новокшонова Нина Александровна;
Останина Елена Александровна;
Подшивалов Тихон Петрович;
Полианчик Наталья Алексеевна;
Тиллинг Екатерина Михайловна;
Федотов Михаил Александрович.
Заседание открыла председатель Суда по интеллектуальным правам Л.А. Новоселова и назначила модератором заседания заместителя председателя Суда по интеллектуальным правам Г.Ю. Данилова.
Г.Ю. Данилов предложил перейти к обсуждению первого вопроса, поставленного в Справке.
Вопрос 1. В каких случаях текст и музыка являются частями музыкального произведения с текстом (абзац пятый пункта 1 статьи 1259 Гражданского кодекса Российской Федерации; далее – ГК РФ), а в каких случаях – самостоятельными произведениями?
Первому слово было предоставлено Д.В. Мурзину, который отметил, что исходя из установленного законодателем перечня объектов интеллектуальных прав музыкальные произведения могут быть как с текстом, так и без него. Выступающий привел две концепции правовой природы музыкального произведения: концепцию авторства и концепцию единого объекта.
В концепции авторства музыкальное произведение рассматривается как результат раздельного соавторства. Когда произведение создано в едином порыве, одним актом, признается раздельное соавторство. Если же музыка и текст создавались раздельно, то соавторства нет. Д.В. Мурзин упомянул и другую, более крайнюю, на его взгляд, позицию в рамках концепции авторства, отметив, что она распространена в английском праве: раздельного соавторства не существует, т.е. на музыкальное произведение соавторства быть не может.
Далее Д.В. Мурзин пояснил, что согласно концепции единого объекта музыкальное произведение – единое неделимое произведение. Эту концепцию Д.В. Мурзин проиллюстрировал позицией Суда по интеллектуальным правам, отраженной в постановлении от 29.10.2013 по делу № А40-60254/2012. В этом деле суд рассматривал пародию в традиции КВН: музыка осталась без изменений, а текст песни был изменен. Композитор обратился за защитой своих прав, ссылаясь на то, что музыку использовали без его разрешения. Суд пояснил, что музыкальная композиция с текстом должна рассматриваться как единое произведение, поэтому может быть достаточно пародийной переработки лишь одного элемента такого произведения, чтобы оправдать свободное использование. Д.В. Мурзин сделал вывод о том, что согласно такому подходу автор текста имеет все права в отношении музыкального произведения в целом, т.е. когда музыкальное произведение исполняется не в качестве пародии, а например, на другие стихи. Автор текста вправе запретить такое исполнение. Из концепции единого объекта вытекает и альтернативная позиция: исключительное право находится только у композитора. Д.В. Мурзин предположил, что это и имелось в виду в ранее действовавшем законодательстве.
В проекте Гражданского уложения и в Основах авторского права 1928 года тексту придавалось меньшее значение, чем музыке: права на музыкальное произведение с текстом принадлежали одному композитору вплоть до того, что композитор был вправе без согласия автора брать ранее опубликованные тексты и использовать их в рамках публичного исполнения, издавать эти тексты. Поясняя, почему законодательство развивалось в данном направлении, выступающий отметил, что в законодательстве XIX века существовало исключительное право на публичное исполнение музыкального произведения, но не было исключительного права на публичное исполнение литературного произведения. Музыкальное произведение могло исполняться только с согласия композитора, а рассказы А.П. Чехова могли публично исполняться без его согласия. По этой причине в ранее действовавшем законодательстве закреплена идея о том, что необходимо защищать право композитора на публичное исполнение музыки даже при наличии текста, чтобы автор текста не мог воспротивиться свободному исполнению произведения. Д.В. Мурзин подчеркнул, что исходя из буквального толкования действующего законодательства, на музыкальное произведение с текстом или без текста действует исключительное право композитора. Когда Суд по интеллектуальным правам поддержал позицию о результате раздельного соавторства, это позволило решить те сложные вопросы, которые возникли в практике суда и которые были нерешаемы в случае, когда исключительное право принадлежит одному композитору.
В итоге Д.В. Мурзин высказал предпочтение позиции английского права, согласно которой раздельного соавторства не существует. Соавторство в отношении музыкального произведения с текстом не должно существовать.
Е.М. Тиллинг поддержала концепцию раздельного произведения, в состав которого входят отдельно стихи и музыка, сравнив музыкальное произведение с таким сложным объектом, как аудиовизуальное произведение. Отметив, что в ее практике не было ни одного случая, когда песня, стихи и музыка воспринимались создателями этой песни как объект совместного творчества, Е.М. Тиллинг пояснила, что практически всегда композитор оставляет исключительное право за собой и предоставляет создателю (организатору) сложного объекта лицензию – исключительную или неисключительную в зависимости от ситуации. Так, Е.М. Тиллинг поддержала концепцию, согласно которой раздельного соавторства не существует и по умолчанию необходимо рассматривать песню, слова и музыку как самостоятельные объекты за редким исключением, когда каждый из авторов принимал творческое участие в создании соответствующего творческого результата.
В.С. Витко начал свое выступление с замечания о том, что ряд уважаемых цивилистов, к примеру Э.П. Гаврилов, придерживаются позиции, согласно которой песня (т.е. музыка и слова) – это две части одного произведения. Ссылаясь на свою совместную с И.А. Близнецом статью, выступающий выразил мнение, что песня – это всегда два самостоятельных произведения. В текст Бернской конвенции по охране литературных и художественных произведений от 09.09.1886 включен такой вид произведения, как музыкальное произведение с текстом, но по смыслу этой Конвенции охране в авторском праве подлежит результат творческого труда. Под результатом понимается форма произведения, т.е. форма изложения мысли. Ввиду того что определенные мысль или чувство могут быть выражены в разных формах, В.С. Витко пояснил, что поэт создает свою словесную форму изложения мысли, а композитор создает свою форму из звуков. Выступающий согласился с тем высказанным ранее мнением, что редко встречаются ситуации, когда поэт и композитор вместе сначала создают одну словесную форму, потом оба же работают совместно над другой формой – музыкальной. В.С. Витко считает, что поэт и композитор всегда создают своим личным творческим трудом свою форму, каждая из которых образует свой вид произведения (литературное или музыкальное произведение). При этом В.С. Витко исходит из того, что соавторства быть не может, потому что каждый из творцов не принимает участия в создании смежного результата: композитор не создает словесную форму, а поэт, в свою очередь, не создает музыкальную форму изложения.
В.А. Корнеев попросил В.С. Витко и других выступающих уточнить, признается ли существование музыкального произведения с текстом только в случае, когда один человек создает разом музыку и слова, или музыкальное произведение как единый объект вообще не может быть создано.
Отвечая на вопрос, В.С. Витко подчеркнул, что песня – это частный случай музыкального произведения с текстом, а также что текст и слова могут быть созданы в разное время. Он привел пример стихотворения, для которого в течение многих десятилетий композиторы сочиняли разную музыку, так что получилось шесть отдельных песен.
В.А. Корнеев попросил уточнить: в рассмотренной ситуации это два разных произведения?
В.С. Витко ответил, что это два разных самостоятельных произведения. Единое произведение будет существовать в исключительном случае, когда и композитор, и поэт совместно создали каждую из форм.
Продолжила дискуссию Е.А. Павлова, отметив, что в Справке сформулирован вопрос в отношении музыкального произведения с текстом, что заранее подразумевает, что речь идет не только о песне, но и об оратории, опере, других музыкальных произведениях. Любое музыкальное произведение с текстом – синтетическое произведение, его следует воспринимать как единое целое, потому что оно создается как единое произведение. Е.А. Павлова не согласилась с подходом, согласно которому в составе музыкального произведения с текстом существуют два разных произведения. Если такие произведения существовали по отдельности, а потом они слились в это музыкальное произведение с текстом, они превратились в единое произведение. С позиции искусствоведов такая точка зрения не поддается сомнению. Для юристов же ситуация другая: необходимо понять, у кого получать разрешение на использование произведения, кого защищать в данной ситуации. Возможны разные варианты, которые обсуждались неоднократно еще в советский период. Так, Верховный Суд СССР принял решение о том, что соавторство определяется на момент, предшествующий началу использования произведения. Это означало, что соавторство может быть последовательным, например, композитором может быть взята существовавшая ранее поэтическая составляющая и на эти стихи положена музыка. Так, Г.В. Свиридов и В.А. Гаврилин писали музыку на уже имеющиеся тексты. Если автор стихов жив и композитор с ним договорился, имеется соавторство.
Далее Е.А. Павлова назвала иной вариант – когда автор текста отдает права и композитор распоряжается всем произведением. Поскольку композитор заранее уже получил согласие автора стихов, речь может пойти о производном произведении. Е.А. Павлова отметила, что ситуация, когда, наоборот, стихи написаны на музыку, встречается гораздо реже, объяснив это тем, что музыка превалирует, особенно в больших жанрах, как, например, в опере. В случае с оперой текст вливается в единое произведение. Исходя из этого Е.А. Павлова выразила мнение, что нельзя говорить о двух разных произведениях, можно говорить о наличии соавторства или о его отсутствии. Отсутствие соавторства, безусловно, будет там, где один из авторов умер до того, как было создано произведение. В таком случае произведение будет производным: оно будет иметь авторство первого лица, которое создало при жизни свое произведение, но воля этого лица не будет воплощена в новом произведении, которым будет распоряжаться кто-то один.
М.А. Кольздорф попросила Е.А. Павлову уточнить, имеет ли она в виду, говоря о производном произведении, что музыкальная композиция, которая основана на существующих стихах, может рассматриваться как производное произведение, или же она имеет в виду ситуацию, когда стихи дорабатываются под музыку для того, чтобы получилось музыкальное произведение с текстом. Часто бывает, что музыкальная студия выкупает у автора стихи или заключает с ним лицензионный договор и дорабатывает эти стихи под музыку, в частности, сочиняет припев, речитативы, соединяет с музыкальной композицией. М.А. Кольздорф добавила, что возможны разные варианты в части того, кто дорабатывает стихи: это может быть музыкальная студия (композитор) или привлекается изначальный автор стихов.
Е.А Павлова предложила рассматривать ситуацию, когда сам автор дорабатывает стихи, как соавторство, а если автор предоставляет права студии для дальнейшей переработки стихов, то уже текст песни становится производным по отношению к первоначальным стихам.
М.А. Кольздорф предложила пояснить, будет ли музыкальная композиция производным произведением, если текст не меняется, а просто музыка создается на основе стихов.
Е.А Павлова ответила утвердительно, поскольку следует исходить из того, что музыка соединяется с текстом и это соединение дает новое произведение (песня, оратория). Е.А. Павлова предположила, что с оперой другая ситуация: музыку можно исполнять, а либретто нет, в отличие от стихов его не публикуют в сборниках. Это связано, по мнению Е.А. Павловой, именно с разницей между музыкальными произведениями: в отличие от оперы, для песни можно предусмотреть отдельное использование текста, а музыку от песни автор может переработать в какое-нибудь попурри.
Л.А. Новоселова попросила уточнить, какое произведение получается производным и от чего это произведение является производным.
Е.А Павлова предложила представить, что изначально была музыка, например, как в случае с вальсом «Амурские волны» или маршем «Прощание славянки». На эту музыку пишется текст, появляется песня, производная по отношению к музыкальному произведению (вальсу или маршу). Иными словами, производное произведение – это музыкальное произведение с текстом. При этом музыкальное произведение с текстом может быть производным как от литературного, так и от музыкального произведения. В обратном случае ситуация не представляется реалистичной: соавторство не может быть всегда, а делить синтетическое произведение на два куска неправильно, поскольку произведение единое и ценность его именно в его единстве, хотя оно и состоит из двух разных составляющих.
С позицией Е.А. Павловой согласилась Е.С. Гринь, дополнительно прокомментировав приведенные в Справке примеры судебной практики по вопросу о соавторстве. По мнению выступающей, в этих примерах отражена доктрина намерения, известная в зарубежном праве. Е.С. Гринь выделила в доктрине намерения три ситуации. Самый простой случай – когда речь идет о том, что произведение (и текст, и музыка) создается совместно авторами, у них есть намерение создать единое произведение, они делают это практически одновременно. В таком случае речь всегда идет о соавторстве. Второй случай – когда стихи были написаны раньше, а затем переданы издателем композитору и тот создал музыку на эти стихи. В этом случаеречь идет о соавторстве, даже если текст был создан ранее, а затем была создана музыка. Третий случай является, по мнению Е.С. Гринь, интересным и спорным: поэт познакомился с композитором, написавшим на его стихи музыку, только спустя долгое время после обнародования получившегося произведения. В этом случае стихи уже давно существовали, спустя какое-то время была создана музыка. С учетом доктрины намерения в этом случае также возникает соавторство2. Основное, что высказывается в судебной практике и доктрине в зарубежных источниках, – необходимо, чтобы у авторов было намерение создать произведение совместно. Если автор определенным образом дал понять, что не предусматривал возможность создания конкретного произведения совместно с иным лицом, то созданный объект является составным произведением3.
В.С. Витко допустил применение подхода, озвученного Е.А. Павловой, но поставил вопрос о том, сможет ли этот подход удовлетворить и иные, схожие ситуации. В.С. Витко привел пример черновиков А.С. Пушкина, в которых одновременно с написанием стихов поэт рисовал, создавая различные изображения. Текст и изображение созданы одним автором, мысль в них одна и та же, но рассматривается это как единое произведение или как два разных? В.С. Витко представляется, что, если идти по предложенному подходу, будет сложным отграничить различные виды произведений друг от друга, необходимо будет признать, что стихотворение А.С. Пушкина и его рисунок, мысль которых одинакова, это единое произведение. По мнению В.С. Витко, такой подход является неверным.
В отношении подходов, согласно которым музыка и текст – части произведения, В.С. Витко пояснил, что можно условно признать существование синтетического произведения, но, по его мнению, стихи и музыку в песне связывает только одно – они выражают одно и то же чувство (если стихотворение и музыка передают разные чувства, песни не получится). Тем более, песня может быть вообще без музыки. Песню можно рассматривать как форму выпевания стихотворения, при этом музыка позволяет подчеркнуть заложенный в стихотворение смысл.
Далее В.О. Калятин призвал применять при характеристике объекта авторского права сугубо объективный подход. Он пояснил, что нельзя рассматривать какой-то существующий результат интеллектуальной деятельности исходя из того, что кто-то когда-то имел в виду осуществить при его создании. Авторы могут вообще быть неизвестны, равно как и время и условия создания объекта. Поскольку требуется понимать, охраняется объект или нет, как он характеризуется, необходимо определять созданный объект, глядя только на этот объект, а не на субъективную сторону авторов. Соответственно, произведение с текстом и музыкой – это либо единое произведение, либо не единое, в отрыве от характеристики авторства и соавторства. Необходимо говорить о взаимосвязи этих элементов: если они присутствуют, т.е. эти элементы образуют единую внешнюю форму произведения, то единое произведение существует как самостоятельный объект и вопрос соавторства здесь вообще подниматься не должен. Если же это просто две самостоятельные формы, существующие параллельно, как рисунок и текст, тогда здесь единого объекта не существует. В.О. Калятин подчеркнул, что неважен вопрос, кто, когда, в какой последовательности создавал объект, главное – что получилось в результате. А вопрос о том, кто в какой последовательности создавал, важен для оценки того, являются лица соавторами или нет.
В.О. Калятин отметил, что наличие соглашения между авторами может подтверждать, что у них была совместная творческая деятельность, но это доказательство само по себе не означает, что есть единый объект. Для соавторства главное – это наличие совместной творческой деятельности. В.О. Калятин уточнил, что творческой деятельности необязательно идти параллельно. Возможна ситуация, когда написана музыка, потом поэт пишет текст на эту музыку и согласует ее с композитором. При этом, когда стихи пишутся в отрыве от музыки, позднее, соавторства, скорее всего, не будет.
Далее Н.А. Полианчик высказала мнение, что музыкальное произведение, созданное на основе уже существующего произведения не является ни производным, ни составным. Выступающая пояснила, что, исходя из практики, производным произведением является произведение, созданное в результате переработки первоначального произведения, однако для создания музыкального произведения не всегда перерабатывается раннее существовавшее произведение (стихи или музыка). В нашем случае, говоря о самостоятельном музыкальном произведении с текстом, мы имеем дело с некой синергией, когда и стихи, и музыка воспринимаются как единый объект. Этот объект не является сложным, но в то же время он является самостоятельным.
Н.А. Полианчик указала, что с практической точки зрения возникают определенные риски в случае выделения первоначально существующего объекта в качестве самостоятельного объекта внутри музыкального произведения, поскольку автор такого самостоятельного выделенного объекта автоматически получает право реализовывать запретительные и ограничительные меры. Так, по мнению выступающей, самую большую практическую опасность представляют блокировки по статье 144.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, когда действиями обладателя права на самостоятельное произведение могут быть затронуты права и законные интересы созависимых соправообладателей, например в части звукового файла – как соправообладателя музыкального произведения с текстом, так и исполнителя и изготовителя фонограммы. Такие блокировки могут существенным образом затронуть не только законные интересы добросовестных созависимых соправообладателей, но и их добросовестных лицензиатов. Значительную угрозу также представляет изъятие самостоятельного произведения в составе музыкального произведения с текстом из управления аккредитованных организаций по управлению правами на коллективной основе, что автоматически повлечет изъятие из управления всего музыкального произведения с текстом.
Н.А. Полианчик попросила, чтобы в случае признания исключительного права на самостоятельный объект в составе музыкального произведения с текстом было предусмотрено разъяснение для судов и других правоприменителей, что все решения об ограничении использования произведения таким правообладателем самостоятельного объекта должны применяться с учетом соблюдения баланса интересов сторон, поскольку существенным образом могут быть затронуты права и соправообладателей музыкального произведения, и добросовестных лицензиатов таких соправообладателей.
А.Г. Кондратенко продолжил дискуссию, предложив разграничивать авторов произведений: автор стихов, автор музыки, написанной для песни с этими стихами, автор музыкального произведения в целом. Если композитор выбрал стихи автора и написал музыку – он является автором музыкального произведения в целом (пример песни, созданной Г. Пономаренко в 1975 году на стихи С. Есенина «Отговорила роща золотая»). Если третье лицо выбрало текст и музыку других авторов (допустим, П. Чайковского и А. Блока), соединило их, то композитор и поэт сохраняют свое авторство, а третье лицо рассматривается как автор музыкального произведения в целом.
В.А. Корнеев попросил уточнить выступающего, сколько, по его мнению, произведений, два (стихи и производное музыкальное произведение с текстом) или три (то же, плюс музыка) получается, когда изначально композитор пишет музыку на созданные ранее стихи.
По мнению А.Г. Кондратенко, возникают три охраняемых объекта (стихи, музыка, музыкальное произведение с текстом). Автор музыкального произведения с текстом – третий субъект, чья личность может совпадать с личностью одного из авторов музыки или текста.
Е.А. Павлова вновь взяла слово и предложила учитывать, что творчество может идти разными путями. Поскольку за редкими исключениями вся современная поп- и рок-музыка написана совместно несколькими авторами, их соавторство становится нераздельным. Е.А. Павлова привела примеры творчества Дэвида Боуи, Боба Дилана, группы Битлз, музыкальные произведения которых можно назвать «синтетическими», «едиными». В случаях, когда можно выделить текст и музыку как принадлежащие отдельным авторам, следует говорить о трех произведениях. Выступающая также допустила, что два произведения могут быть в случае, если что-то уже не охраняется.
Далее Н.В. Щербак поддержала ту позицию, что музыкальное произведение с текстом – это единое произведение. По ее мнению, соавторство не обязательно означает, что авторы работали над произведением в одном помещении, без временного разрыва. Главное – существование единого концепта, единого творческого замысла. В случае если автор умер, действительно, соавторство невозможно. Исключением, однако, может служить следующий случай, приводимый в теории: композитор А.С. Даргомыжский умер, не успев дописать свою оперу «Каменный гость», и в своем завещании он выразил волю на то, чтобы его любимый ученик Ц.А. Кюи доработал и дописал недостающую часть к этой опере. Ц.А. Кюи, зная творческий замысел, зная, о чем думал и мечтал учитель, дописал это произведение. В таком случае Ц.А. Кюи и А.С. Даргомыжского можно признать соавторами именно потому, что воля и волеизъявление были направлены на создание, на окончание части этого произведения. При этом Ц.А. Кюи никогда не претендовал на соавторство, поэтому автором этой оперы считается А.С. Даргомыжский.
Вместе с тем, Н.В. Щербак выразила то мнение, что для лица, претендующего на соавторство, недостаточно творческого участия в создании произведения, как это указано в пункте 83 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.04.2019 № 10 «О применении части четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее – Постановление № 10), необходимо, чтобы соавторство устанавливалось по полученному результату, а не по процессу работы. Для признания соавторства необходимо видеть вклад конкретного соавтора в окончательное произведение – музыкальное произведение с текстом.
Национальная федерация музыкальной индустрии отразила в письменной позиции практику, сложившуюся в музыкальной индустрии. Так, если авторы текста и музыки музыкального произведения не совпадают, то с каждым из них музыкальное издательство подписывает практически всегда отдельный договор. Более того, на практике даты подписания таких договоров могут существенно различаться. Обычной для музыкального рынка также является ситуация, когда автор текста передает права одному музыкальному издательству, а автор музыки – другому (либо один из авторов не передает свои права в принципе, такое тоже возможно). На практике написание музыки и написание текста могут составлять два разных творческих процесса. Всегда появляется сначала либо текст, либо музыка. При этом при последующей работе над музыкальным произведением с текстом изначальная основа претерпевает творческие изменения. Текст «подгоняется» под музыку, музыка – под текст, т.е. происходит совместный творческий процесс создания музыкального произведения, имеется цель – создать единый результат творческой деятельности. В данном случае соавторство присутствует. Нормой для современной музыкальной индустрии является написание музыки на уже давно существующий текст (или наоборот). В этом смысле речь идет о двух различных, не связанных друг с другом, творческих процессах, направленных на достижение различных результатов творческой деятельности. В данном случае соавторство отсутствует.
В письменной позиции Национальной федерации музыкальной индустрии также отмечено, что проблема квалификации музыки и текста встает в ситуации, когда в споре возникает дробление объектов и, как следствие, исключительных прав. В этом смысле представляется справедливым по умолчанию исходить из следующего:
-
если одно и то же лицо заявляет требования в отношении и музыки, и текста, то в отсутствие доказательств иного следует квалифицировать такое требование как требование в защиту одного исключительного права – на музыкальное произведение с текстом;
-
если истец подтвердит, что текст и музыка создавались в рамках независимых друг от друга творческих процессов ( т.е. представляют собой два разных исключительных права на два разных произведения), но в обычной практике (и ответчиком в том числе) эти объекты используются совместно, то можно говорить о единстве намерений и учитывать данное обстоятельство при определении размера компенсации.
Национальная федерация музыкальной индустрии предлагает также учитывать, что создание музыкального произведения с текстом путем совмещения ранее созданных музыки и текста может быть квалифицировано как переработка. Соглашение между авторами текста и музыки (соглашение о соавторстве) в такой ситуации будет относиться к такому производному произведению, не исключая при этом охрану текста и музыки отдельно. Иными словами, в такой ситуации будет существовать три охраноспособных объекта: текст, музыка, музыкальное произведение с текстом как производное произведение.
В своем письменном мнении Д.С. Гжимек разъяснила, что из толкования положений пунктов 3 и 7 статьи 1259 ГК РФ следует, что два ключевых признака произведения представляют собой совокупность объективного критерия (внешняя форма выражения) и субъективного критерия (творческий характер труда). Для ответа на рассматриваемый вопрос необходимо в первую очередь установить, что является объективной формой выражения конкретного объекта. Далее, в зависимости от того, есть ли воздействие на элементы объективной формы выражения объекта и является ли такое воздействие творческим, можно определить статус объекта и ответить на поставленный вопрос.
Применяя данный подход, Г.С. Гжимек делает следующие выводы.
1)
В ситуации, когда музыка создается на стихи, как правило, можно установить определенное воздействие элементов формы текста как литературного произведения на форму музыкального произведения, а также взаимодействие их элементов. В результате, на взгляд Д.С. Гжимек, можно говорить как минимум о двух объектах, обладающих признаками самостоятельного произведения: о тексте и о производном произведении в виде музыкального произведения с текстом. Соответственно, имеются два автора: автор текста и композитор – создатель музыкального произведения с текстом. При этом Д.С. Гжимек полагает, что данное музыкальное произведение без учета текста не должно рассматриваться как самостоятельное музыкальное произведение. Музыка в данном случае является только частью музыкального произведения с текстом, поскольку отсутствует критерий творчества (удаление слов не является творчеством).
2)
Несколько иная ситуация складывается в случае написания новых стихов под уже существующее самостоятельное музыкальное произведение. Несмотря на то что новый текст создается под влиянием ритма и мелодии музыки, он все же может обладать самостоятельной формой литературного произведения и являться самостоятельным результатом творчества. В результате образующегося взаимодействия элементов формы музыки и нового текста возникает новое самостоятельное произведение – музыкальное произведение с текстом, которое является производным от первоначальной музыки. Лицо, которое создает это взаимодействие, становится его автором. Следовательно, в рассматриваемой ситуации имеются три автора: автор первоначального музыкального произведения, автор стихов и автор музыки с текстом. При этом могут совпадать автор музыки с текстом и автор новых стихов, положенных на музыку. В случае если автор стихов и композитор – два разных лица, которые работают совместно над созданием нового музыкального произведения с текстом, можно говорить о соавторстве в отношении именно музыкального произведения с текстом как самостоятельного объекта авторского права.
3)
Если текст и музыка создаются одновременно одним или несколькими лицами совместно, то следует согласиться с мнением, согласно которому текст и музыку можно рассматривать как части созданного самостоятельного музыкального произведения с текстом. А автор текста и композитор становятся соавторами, если это разные лица.
Далее слово было предоставлено В.С. Илларионову, который обратил внимание на то, что музыкальное произведение, выраженное в объективной форме путем звукозаписи, образует триединство различных объектов интеллектуального права: музыкальное произведение как объект авторского права, а также два объекта смежных прав – исполнение и фонограмма. Несмотря на то что все эти объекты используются единовременно в качестве одного объекта, по мнению В.С. Илларионова, такую запись песни нельзя рассматривать как один объект. У этих объектов несколько правообладателей, и для правомерного использования такого комплексного объекта следует получить согласие всех правообладателей по отдельности. Более того, следует учесть, что для объекта авторского права и объектов смежного права предусмотрены различные режимы использования и охраны.
Г.Ю. Данилов предложил перейти ко второму вопросу.
Вопрос 2. Каким образом устанавливается «узнаваемость как часть конкретного произведения»?
Слово предоставлено Е.А. Останиной, которая определила узнаваемость как сочетание самостоятельности и запоминаемости. Если большинство опрошенных лиц связывает определенную часть произведения с каким-то произведением в целом или с автором этого произведения, эта часть признается узнаваемой. При этом Е.А. Останина обратила внимание на позицию Суда по интеллектуальным правам в решении по делу «SCP Foundation»4 , согласно которой достаточно наличия устойчивых ассоциаций с произведением, даже если всех соавторов этого произведения опрошенные не помнят. При этом Е.А. Останина отметила, что встречаются некоторые слова, которые когда-то были оригинальной частью произведения, а затем вошли во всео