Защита исключительного права на персонажа

На сегодняшний день одной из важнейших отраслей российского гражданского права остаётся интеллектуальное право (право интеллектуальной собственности), в частности, - институт авторского права.

Самостоятельным предметом изучения являются вопросы, связанные с правами на персонажей авторских произведений, и интерес к этой проблеме возрастает с развитием технологий и цифровой сферы.

Задачей данной работы является анализ российской доктрины и судебной практики по персонажам в их соотношении с зарубежным опытом. В отечественной науке для понимания и регулирования исключительных прав на персонажи стоит обратить внимание на конструкции, созданные и применяемые в иностранных правопорядках. Не стоит пренебрегать и собственным нормотворчеством, учитывающим особенности отечественного законодательства и правового мышления.

В статье исследуются проблемные аспекты установления факта нарушения авторских прав на персонажи, а также приводятся дискуссии о том, является персонаж частью произведения или выступает самостоятельным, независимым объектом авторского права. Кроме того, рассматриваются нарушения, связанные с авторским правом на персонажи.

Основной упор в работе будет сделан на современные веяния и вопросы, вызванные возникновением новых форм и видов творчества в контексте цифровой среды.

Автор данной статьи не преследует цели ответить на все возникающие при изучении темы вопросы. В работе представлен авторский взгляд на проблемы и предложены возможные пути их решения исходя из сложившейся правоприменительной практики, устоявшихся доктринальных подходов, зарубежного опыта, а также интересов участников гражданских правоотношений.

Обратимся к трактовке персонажа в современной отечественной доктрине и законодателя. Согласно пункту 7 ст. 1259 ГК РФ часть произведения и персонаж являются объектами авторского права, «если по своему характеру они могут быть признаны самостоятельным результатом творческого труда автора и отвечают требованиям, установленным п. 3 ст. 1259 ГК РФ». В качестве требования выступает выражение персонажа в некой объективной форме. При этом авторское право не распространяется на идеи, принципы и концепции, и такая же точка зрения принята в зарубежной доктрине. Так, Zahr K. Said пишет, что авторское право не будет существовать, если рассматриваемый объект – это просто идея, концепция, процедура, процесс, способ действия, принцип или открытие. Защита предоставляется выражению идеи, воплощенной идее – не идее самой по себе1. Традиционных и жанровых персонажей правильно будет отнести к идеям или символам, а не к конкретным персонажам, поэтому на них авторское право не распространяется. Не обладают охраноспособностью и те персонажи, которые содержатся в произведениях, не являющихся объектами авторских прав (например, произведения народного творчества - фольклор).

Законодатель не предлагает легального определения персонажа, но еще в 2009 г. это попытались сделать на Пленуме ВС РФ и Пленуме ВАС РФ: «…Под персонажем следует понимать часть произведения, содержащую описание или изображение того или иного действующего лица в форме (формах), присущей (присущих) произведению: в письменной, устной форме, в форме изображения, в форме звуко- или видеозаписи, в объемно-пространственной форме и др. Данная формулировка, претерпев некоторые изменения, была перенесена в п. 82 Постановления Пленума ВС РФ № 10 2019 г. (далее – Постановление № 10): «...Под персонажем следует понимать совокупность описаний и (или) изображений того или иного действующего лица в произведении в форме (формах), присущей (присущих) произведению: в письменной, устной форме, в форме изображения, в форме звуко- или видеозаписи, в объёмно-пространственной форме и др.»2.

Персонаж может существовать в самых различных формах например: в письменной, устной, изобразительной, звуковой, объёмно-пространственной и т.д. В эпоху стремительного развития цифровой сферы на первый план выходит аудиовизуальная форма выражения персонажа. К ней относятся персонажи фильмов, мультфильмов, компьютерных игр, фанфиков и мемов.

Суд отмечает, что «не любое действующее лицо произведения является персонажем в смысле пункта 7 статьи 1259 ГК РФ»3. На истца, обращающегося в суд за защитой его прав на персонаж, возлагается бремя доказывания того, что персонаж выступает самостоятельным результатом творческой деятельности. Для признания его охраноспособности он должен соответствовать критерию узнаваемости, то есть обладать «достаточными индивидуализирующими его характеристиками», к которым относится внешний вид, характер, различные отличительные черты (движения, голос, мимика, речь) и другие особенности, делающие его узнаваемым «даже при использовании отдельно от всего произведения в целом». Важно, что «при подтверждении наличия индивидуализирующих характеристик действующего лица его охраноспособность в качестве персонажа (пункт 7 статьи 1259 ГК РФ) презюмируется».

При установлении факта нарушения исключительных прав автора следует проводить чёткую грань между воспроизведением персонажа, его переработкой и созданием нового.

Под воспроизведением понимается не только полное копирование текстового описания или изображения героя, но и использование каких-либо деталей образа, характеристик, даже при несущественном изменении, не препятствующем узнаванию персонажа. Для определения самостоятельности творческого труда автора более позднего произведения может быть назначена экспертиза4. Дело в том, что авторское право защищает не содержание, а форму5, и персонаж по смыслу ГК РФ – элемент формы произведения6, поэтому схоже описанные персонажи – это ещё не копирование. В российских реалиях нарушением является повторение имени или дословное совпадение описаний7.

От копирования необходимо отличать создание нового произведения на основе уже существующего. Это может быть производное или творчески самостоятельное произведение.

Переработка – одно из правомочий в составе исключительного права, которое заключается в создании производного произведения, то есть экранизации, инсценировки и т.д. Изначально правом на переработку обладает автор, но оно может быть им передано по договору об отчуждении исключительного права, лицензионному договору или без заключения таковых в порядке, предусмотренном ст. 1241 ГК РФ. При этом производное произведение обладает самостоятельной ценностью, и автору переработки принадлежат исключительные права на ту форму, в которой воплощен его собственный замысел8. Так, например, по мнению А.В. Деноткиной, «писатель (а впоследствии – сценарист) имеет исключительные права на текст, который он написал, но создание персонажа – сложный процесс, в основе которого лежит авторский текст, но все-таки воплощение (форма) принадлежит художнику и киностудии9». Такого же мнения придерживается Э.П. Гаврилов: «…Литератор может создать только литературный образ», но он «не имеет отношения к художественному образу10» и А.Ю. Копылов: «Производное произведение… обладает самостоятельной правовой судьбой, исключительное право на него принадлежит именно тому автору, который творчески переработал другое произведение»11. С данными доктринальными подходами согласен и Верховный суд, который утверждает, что неправомерное использование исходного или производного произведения является нарушением прав обоих авторов12. При этом можно заметить, что автор первоначального произведения находится в более привилегированном положении, поскольку переработка, будь то перевод или производное произведение в новой объективной форме, требует его согласия, так как охватывает и изменяет некоторые элементы содержания.

От переработки следует отличать создание схожего, но творчески самостоятельного произведения, что не является нарушением. Как отмечает Верховный Суд в Постановлении № 10, «создание похожего (например, в силу того что двумя авторами использовалась одна и та же исходная информация), но творчески самостоятельного произведения не является нарушением исключительного права автора более раннего произведения … в таком случае оба произведения являются самостоятельными объектами авторского права». Между этими двумя понятиями очень тонкая грань. В литературе встречается определение переработки (в частности, экранизации) как акта создания «творчески самостоятельного, пусть и производного, аудиовизуального произведения»13. Отличие в том, что при переработке, когда «одно произведение создано на основе другого» (п. 95 Постановления № 10), самостоятельностью характеризуется конечный результат творчества, обладающий собственной культурной ценностью; а при создании творчески самостоятельного и основанного на том же исходном материале произведения самостоятелен и творчески независим сам процесс работы, когда автор непосредственно обращается к источнику, а не к более раннему произведению другого автора. Очевидно, критерий непосредственности во втором случае имеет определяющее значение для разграничения творчески самостоятельного произведения и переработки. Для этой же цели можно использовать критерий формы, предложенный Е.А. Жуковым, который отмечает, что «переработка авторского оригинала с получением производного произведения всегда влечет изменение объективной формы»14.

Широко распространена практика создания произведений «по мотивам» («на основе обезличенных и абстрактных идей»15), что не затрагивает авторских прав, поэтому не требует разрешения автора. Дело в том, что, как уже было отмечено ранее, идеи не подлежат защите (п. 5 ст. 1259 ГК РФ). Но проблема в том, что не всегда можно чётко разграничить «неохраняемое общественное достояние» и «охраняемые творческие элементы» в произведении16.

В вопросе о разделении нового самостоятельного произведения, переработки и плагиата существует очень тонкая граница, установить которую бывает очень сложно. В.В. Погуляев пишет, что это связано с тем, что между первоначальным и производным произведениями существует зависимость, на что указывает заимствование одним у другого оригинальных образов и имён персонажей17. Основным же критерием здесь является степень творческой самостоятельности более поздней работы18.

За рубежом защита персонажа более развитая и эффективная, что демонстрирует более уважительное отношение к творческому труду автора. В иностранных правопорядках отсутствует необходимость доказывать, что персонаж является самостоятельным результатом творческой деятельности и может защищаться независимо от произведения; любое его заимствование, нелегальное копирование признаётся нарушением исключительных прав автора. В частности, незаконным является создание таких произведений, как сиквел (продолжение) и спин-офф (произведение, являющееся ответвлением от основного сюжета), без согласия правообладателя оригинального произведения. Данные работы подлежат специальной экспертизе, призванной выявить «существенное сходство»19. Если в результате два произведения будут признаны непохожими, то факт нарушения не будет установлен. В США персонаж подлежит более широкой защите, чем в России, в том числе в силу отсутствия необходимости доказывать его охраноспособность. Выявление значительного совпадения некоторых индивидуализирующих характеристик персонажей разных авторов является достаточным основанием для констатации судом нарушения одним из них авторских прав другого.

Ранее суды однозначно признавали персонаж частью произведения. «Под персонажем следует понимать часть произведения, содержащую описание или изображение того или иного действующего лица в форме (формах), присущей (присущих) произведению: в письменной, устной форме, в форме изображения, в форме звуко- или видеозаписи, в объемно-пространственной форме и др.»20. В пункте 82 Постановления № 10 персонаж определяется как «совокупность описаний и (или) изображений того или иного действующего лица в произведении», то есть слова «часть произведения» исключены из данного определения. В то же время согласно пункту 81 «к частям произведения могут быть отнесены в числе прочего… его персонажи». Значит ли это, что персонаж не всегда является частью произведения?

Пункт 81 Постановления № 10 устанавливает: «Авторское право с учетом пункта 7 статьи 1259 ГК РФ распространяется на любые части произведений при соблюдении следующих условий в совокупности: такие части произведения сохраняют свою узнаваемость как часть конкретного произведения при их использовании отдельно от всего произведения в целом; такие части произведений сами по себе, отдельно от всего произведения в целом, могут быть признаны самостоятельным результатом творческого труда автора и выражены в объективной форме».

Отсюда следует два вывода. Во-первых, на персонаж, не обладающий перечисленными характеристиками части произведения, не будет распространяться авторско-правовая охрана, предусмотренная п. 7 ст. 1259 ГК РФ.

Во-вторых, персонаж не будет признан частью произведения, если он вышел за пределы одного произведения и является, например, действующим лицом произведений нескольких авторов, поскольку в таком случае он не сохраняет свою узнаваемость как часть конкретного произведения, а ассоциируется с совершенно разными произведениями и авторами, то есть не отвечает одному из критериев, обозначенных в п. 81 Постановления № 10. А.Ю. Копылов на этот счет пишет, что «…персонажи нередко предстают в самостоятельном качестве, начинают ”жить” отдельно от произведения в целом, самостоятельно используются в составе других произведений через творческую переработку, в составе товарных знаков и коммерческих обозначений», в связи с чем «неизбежно возникает проблема охраноспособности такого персонажа отдельно от самого художественного произведения»21.

Соответственно, персонаж может быть как существенной частью произведения, так и самостоятельным объектом авторского права, не зависящим от какого-либо конкретного произведения, и, на мой взгляд, в обоих случаях он должен подлежать самостоятельной правовой охране и защите (при условии соблюдения требований п. 7 ст. 1259 ГК РФ).

В большинстве случаев персонаж является частью произведения, не может существовать автономно; синонимами слова «персонаж» являются «действующее лицо», «литературный герой», «герой» и др. Во многих произведениях он является существенной частью, расположен в центре всех действий и событий. Зачастую большая часть произведения посвящена описанию героя, его внешности, стиля, обстановки вокруг него. Он взаимодействует с другими действующими лицами, обладает мышлением, речью, совершает поступки. Поэтому, как правило, персонаж – очень важная часть произведения, и его нельзя просто оторвать от него, поскольку тогда оно потеряет логическую связность, художественный замысел, идею.

Также можно вспомнить тех персонажей, именами которых названы художественные произведения: «Анна Каренина», «Евгений Онегин», «Джейн Эйр», «Гарри Поттер…», «Портрет Дориана Грея», «Ромео и Джульетта» и др. Название, как и персонаж, является охраняемым объектом авторского права, следовательно, в данном случае они подлежат двойственной защите, будучи двумя самостоятельными частями произведения.

Неоднозначно мнение Верховного Суда о том, что совместное использование нескольких частей одного произведения образует один факт использования (Постановление № 10). Данная позиция была высказана Верховным Судом и ранее, в Обзоре судебной практики 2015 г.22: «Незаконное использование нескольких частей (персонажей) одного произведения, даже являющихся самостоятельными объектами авторских прав, составляет одно нарушение исключительного права на произведение». При таком подходе слова «охрана и защита части произведения как самостоятельного результата интеллектуальной деятельности» не имеют никакого смысла. В чем самостоятельность такой части, если она не подлежит защите отдельно от других частей?

Что касается ситуации, когда один и тот же персонаж выступает действующим лицом нескольких произведений разных авторов или иным образом живет собственной жизнью, вступает в различные отношения (например, регистрируется в качестве товарного знака и приобретает индивидуализирующую функцию, становится лицом компании, способствуют развитию рекламы товаров и услуг и получает иную защиту, нежели в рамках авторского права), то в таких случаях следует признать его самостоятельным объектом авторского права и рассматривать отдельно от какого-либо произведения.

Таким образом, кажется логичным предоставлять самостоятельную правовую охрану и персонажу, являющемуся частью произведения (при этом каждое нарушение прав на несколько персонажей при соответствии их предъявляемым к части произведения требованиям должно рассматриваться в качестве самостоятельного факта нарушения исключительных прав), и персонажу, тесно не связанному с конкретным произведением. В обоих случаях судам надлежит применять критерии охраноспособности, предъявляемые к произведению в целом (что соответствует положению п. 7 ст. 1259 ГК РФ), а также критерии самостоятельности творческого труда автора, вложенного в создание данного персонажа, и использования его в отрыве от произведения (п. 81 Постановления № 10). Наиболее прогрессивной представляется англо-американская судебная практика, где при любом заимствовании, нелегальном копировании персонажа суд устанавливает факт нарушения исключительных прав автора, а у истца отсутствует необходимость доказывать, что персонаж является самостоятельным результатом творческой деятельности и может защищаться независимо от произведения23.

Кроме того, персонаж сам по себе представляет довольно сложную систему. У него есть имя, визуальное изображение и иные отличительные особенности, например, оригинальные, меткие фразы, являющиеся важной составляющей его образа. Вся эта совокупность индивидуальных характеристик и есть персонаж, и защищается он как целое. То есть мы, как правило, не выделяем отдельные элементы персонажа в качестве самостоятельных объектов авторского права, так как это было бы слишком мелким и неоправданным дроблением. Хотя в редких случаях особенно оригинальные имена персонажей могут рассматриваться и как самостоятельные единицы. Так, в одном из дел24 были признаны авторские права на имя медвежонка Винни в переводе на русский язык, поскольку оно «является оригинальным для лексики русского языка из-за сдвоенной буквы “нн”», а также на том основании, что это слово приобрело «внешне обособленные социально-культурные ассоциативные связи с известным персонажем медвежонка»25. В зарубежной практике также есть примеры защиты отдельных элементов образа персонажа. Так, в 2001 г. в штате Нью-Йорк было рассмотрено дело о нарушении авторских прав на перчатку Фредди Крюгера26, и суд Южного округа признал её самостоятельным объектом авторского права, поскольку она служит для идентификации данного героя. В российской действительности, скорее всего, такой подход не будет работать, поскольку основными критериями для отнесения чего-либо к объекту авторского права у нас являются творческий характер создания и объективная форма выражения. Что касается идентификации, то для нас это уже не про авторское право, а скорее про товарный знак и иные средства индивидуализации, приравненные к результатам интеллектуальной деятельности27.

По российскому законодательству «авторское право с учетом пункта 7 статьи 1259 ГК ПФ распространяется на любые части произведения» при условии соблюдения определенных критериев – узнаваемости их как части конкретного произведения, самостоятельности и выражения в объективной форме28. Как отмечает Верховный Суд, «охрана и защита части произведения как самостоятельного результата интеллектуальной деятельности осуществляются лишь в случае, если такая часть используется в отрыве от всего произведения в целом». При таком подходе подобный элемент образа героя будет рассматриваться не как часть персонажа, а как часть целого произведения, отвечающая признаку самостоятельного творческого результата труда автора и связанная с персонажем, сопутствующая ему.

В данном контексте интересен взгляд П.В. Фомичева, который различает понятия персонажа и художественного образа. Под первым он понимает «описание внешности, личностных особенностей, характера действующего лица литературного произведения, его имен в сочетании со всеми его поступками, репликами и внутренними рассуждениями». Художественный образ, по его мнению, - «совокупность творческих вкладов» всех лиц, задействованных в его создании, в том числе «сочетание сценарного и режиссерского замыслов, игра и внешность актера»29.

В рассмотренном деле перчатка является именно элементом художественного образа, а не персонажа, поскольку, несмотря на ее связь с героем, она в силу тех «внешне обособленных социально-культурных ассоциативных связей», о которых писал Е.А. Жуков, комментируя решение по делу Винни-Пуха30, приобрела самостоятельную различительную способность и легко воспринимается отдельно и от произведения в целом, и от самого Фредди Крюгера.

Признание персонажа частью произведения имеет практическое значение при разрешении споров о защите интеллектуальных прав авторов аудиовизуальных произведений. Дело в том, что, как правило, киностудия или мультипликационная студия заключает с авторами персонажей договоры, по которым все права на результаты интеллектуальной деятельности переходят студии. Именно она подписывает лицензионные договоры с коммерческими предприятиями, предоставляя им право на использование персонажей, в то время как разрешение на это самого автора не требуется, и впоследствии он не может оспорить регистрацию товарного знака на созданный им персонаж. В данном случае тесная связь целого и части прослеживается в виде прав, предоставленных студии-изготовителю на аудиовизуальное произведение в целом 31. В договоре с автором (сценаристом, художником) может быть предусмотрена передача киностудии прав на конкретные виды использования персонажа отдельно от кинофильма или мультфильма (ст. 1234 ГК РФ). Например, исходя из материалов одного дела, рассмотренного Судом по интеллектуальным правам32, между режиссером-постановщиком и студией анимационного кино был заключен договор на создание анимационного сериала, на основании которого режиссер-постановщик передает студии в полном объеме принадлежащие ему исключительные авторские права на использование сериала, включая права на его отдельные юридически значимые элементы. Впоследствии стороны заключили дополнительное соглашение, в соответствии с которым режиссер-постановщик передает студии исключительные права на использование в любой форме и любым способом персонажей (изображения персонажей). Такая возможность прямо вытекает из признания персонажа самостоятельной частью произведения.

Известно, что авторское право возникает независимо от обнародования произведения с момента его создания, то есть когда оно выражено в какой-либо из возможных объективных форм33. Это стандарт, который действует для всех стран, подписавших Бернскую конвенцию по охране литературных и художественных произведений от 9 сентября 1886 г. Регистрация авторских прав не требуется, но для более эффективной защиты авторы нередко их регистрируют. Поскольку персонаж является объектом авторского права, то и права на него можно зарегистрировать независимо от всего произведения. Например, возможно нотариальное удостоверение авторского права34 на персонаж, которое в случае нарушения будет служить в суде доказательством наличия у истца прав на этот персонаж. Возможность удостоверить права на конкретный персонаж – ещё один признак и следствие его самостоятельности в гражданском обороте.

Трудности, связанные с признанием персонажа самостоятельным объектом авторского права, возникают естественным образом, поскольку в законодательстве нет чётких критериев для установления охраноспособности персонажа, а они необходимы. Суды это тоже понимают и пытаются разграничить персонажи. Ясно одно, что с имеющимися на сегодняшний день требованиями к персонажам разграничить охраноспособных и не подлежащих правовой защите очень сложно.

Можно предположить, что дополнительным критерием могла бы послужить такая характеристика работы автора, как степень детализации описания персонажа, поскольку, если оно достаточно подробно, персонаж будет являться оригинальным и отличным от других. Мы понимаем, что существует, например, множество образов различных принцесс. И одни из них являются собирательными героями, составными частями сюжета, отражением эпохи и т.д., а другие наделены авторами такими особенностями, на которых основывается целый сюжет. Вспомним, например, героиню многих сегодняшних мемов, связанных с пандемией коронавируса, – Рапунцель – принцессу, большую часть жизни проведшую в самоизоляции. Героиня истории братьев Гримм в диснеевской интерпретации представлена достаточно оригинально, и спутать её с какой-то другой принцессой невозможно. Поэтому степень проработанности образа персонажа имеет большое значение при определении его охраноспособности.

Данная позиция коррелирует с подходом, сложившимся в американских судах, где вопрос об охраноспособности начинается с рассмотрения «the degree to which the character is developed» (степени развитости персонажа)35. Анализ включает физические характеристики, описание персонажа, особенности речи, крылатые фразы, афоризмы, взаимоотношения с другими персонажами, эмоции и чувства. Здесь также речь идёт о степени детализированности образа, позволяющей говорить об оригинальности и охраноспособности персонажа. В деле Nichols vs. Universal Pictures Corporation36 персонаж впервые получил самостоятельную защиту в суде США, но сразу было установлено ограничение: чтобы иметь независимую защиту, персонаж должен быть distinctively delineated, то есть хорошо проработан. Distinctively delineated test стал преобладающим подходом в американской судебной практике по защите авторских прав на персонажей.

Кроме того, доктрина в качестве критерия предлагает наличие реальной и потенциальной возможности самостоятельного использования персонажа37. Но на практике определить такую возможность проблематично. Любой персонаж может быть использован тем или иным образом – в другом произведении, в качестве товарного знака, в рекламе и т.д. Возможно, этот критерий применим к тем персонажам, которые, будучи живыми существами, являются атрибутами образа другого персонажа. Например, крыска Лариска из мультфильма про Чебурашку и Крокодила Гену, которая всегда выступает вместе со своей хозяйкой – Старухой Шапокляк. Ещё одной сферой применения данного критерия могут быть случаи, когда один персонаж из нескольких не воспринимается отдельно. Например, герои советского мультфильма «Обезьянки» 1983 г., за исключением самой маленькой из обезьянок и их мамы, практически одинаковые и в качестве самостоятельных персонажей ценности не представляют; если они и будут использованы, то, скорее всего, вместе. И вопрос о множественности нарушений в данном случае не должен стоять.

Итак, ни в доктрине, ни в судебной практике на данный момент твёрдого мнения не сформировалось. Может быть, это вопрос времени, или он так и останется открытым для судебного усмотрения.

А.А. Никифоров, исследуя проблемы, связанные с признанием персонажа объектом авторского права, поддерживает позицию Верховного Суда, высказанную им в Постановлении № 10 о том, что «не любое действующее лицо произведения является персонажем в смысле пункта 7 статьи 1259 ГК РФ»38. Критериями охраноспособности персонажа являются его индивидуализирующие характеристики, отличительные черты, такие как движения, голос, мимика, речевые характеристики и другие особенности, делающие его узнаваемым «даже при его использовании отдельно от всего произведения в целом». При этом А.А. Никифоров придерживается мнения о том, что персонаж необходимо рассматривать как самостоятельный объект авторского права, отдельно от произведения, частью которого он является39.

Такая позиция соответствует одному из основополагающих принципов правосудия – принципу справедливости. Ведь существуют произведения только с одним персонажем, или могут быть незаконно использованы только некоторые из нескольких персонажей, и во всех случаях суд должен предоставлять защиту каждому персонажу, определяя размер компенсации с учётом объёма правонарушения. Это можно сравнить с уголовным законодательством, где совершение преступления против нескольких лиц влечёт более строгое наказание.

Далее рассмотрим следующую проблему, вытекающую из данной.

В чём же разница между частью и персонажем? И часть произведения, и персонаж могут быть объектами авторского права и, соответственно, права на них охраняются законом. Смысл разграничения в том, что, если принять, что персонаж является частью произведения, то он подлежит защите только в рамках самого произведения, вместе с ним. Значит, при таком подходе нарушения прав на персонаж в принципе не может быть, так как каждое такое нарушение посягает на целое произведение («совместное использование нескольких частей одного произведения образует один факт использования»40). Согласно п. 7 ст. 1259 ГК РФ, и часть произведения, и персонаж могут быть объектами авторского права, если они созданы самостоятельным творческим трудом автора и обладают объективно выраженной формой. Соответственно, вся проблема заключается в том, что автору нужно доказать, что его персонаж действительно создан в результате творческой деятельности, обладает культурной ценностью и заслуживает признания в качестве независимого объекта авторского права. Таким образом, требуется дифференцированный подход судов к определению охраноспособности персонажа, а для этого законодателю следует разъяснить критерии, необходимые для проведения такого анализа.

В судебной практике существуют разные подходы к предоставлению отдельному персонажу индивидуальной защиты.

Одни суды признают использование нескольких персонажей произведения единым фактом нарушения. Например, в одном из дел Суд по интеллектуальным правам решил, что, неправомерное использование части произведения, даже если она выступает самостоятельным объектом гражданского оборота, считается нарушением права на произведение в целом41. По такой логике и использование нескольких частей – нарушение права на само произведение. В ином деле Суд по интеллектуальным правам постановил, что «изображения нескольких персонажей одного произведения следует рассматривать как одно правонарушение исключительного авторского права истца на изображение персонажей анимационного сериала»42.

В данном контексте интересно наглядно показывающее путаницу судов в правовых нормах дело по поводу защиты авторских прав на персонажей такого культового мультсериала, как «Маша и Медведь». Герои этого и других подобных произведений широко используются в коммерческих целях при производстве различной продукции, и правообладатели нередко требуют огромные компенсации за каждого персонажа, откуда и возникает вопрос, как же всё-таки рассматривать такие «группы персонажей».

Суд по интеллектуальным правам в деле о защите исключительных прав на персонажей мультфильма «Маша и Медведь» в кассационной инстанции принял следующее решение43. Несмотря на то что персонаж является самостоятельным объектом гражданского права, нарушение авторских прав на него является нарушением прав на само произведение. Поэтому нелегальное использование нескольких персонажей рассматривается как одно нарушение. СИП отменил предыдущие решения судов первой и апелляционной инстанций о взыскании компенсации за каждого персонажа.

Верховный Суд в Определении44 по кассационной жалобе истца с данными выводами не согласился. По его мнению, решение СИП противоречит п. 7 ст. 1259 ГК РФ, где персонаж выделен в качестве самостоятельного объекта авторского права. В данном решении Верховный Суд определил, что персонаж самостоятелен, он имеет собственную защиту. В последнем разъяснении, как уже отмечалось, Суд высказал позицию о том, что «…совместное использование нескольких частей одного произведения образует один факт использования» (Постановление № 10).

Примечательно то, что Суд в данном деле называет персонажами аудиовизуального произведения лишь образы главных героев, «в отличие от других действующих лиц», которые обладают оригинальными, узнаваемыми признаками. По такой логике есть некая иерархия персонажей. Главные подлежат защите, второстепенные – нет. Данное заключение неоднозначно. Если, например, Маша в данном мультфильме - особенная, со своей манерой поведения, внешним видом и т.д., то чем Медведь отличается от Зайца или Волка, кроме того, что он упомянут в названии? Ведь все они имеют своеобразную рисовку, которую сложно спутать с каким-либо другим произведением, например, с героями «Ну, погоди!». Закон не делит персонажей на главных и «неглавных». Важно лишь, чтобы они были созданы творческим трудом автора. Очевидно, что Волк или Заяц не требовали от разработчиков не меньше вдохновения.

Далее Верховный Суд установил, что правообладатель, обращаясь в суд с иском о нарушении его исключительных прав на персонаж, должен доказать, что этот герой представляет собой «самостоятельный результат интеллектуальной деятельности»45. Суд, в свою очередь, должен давать оценку этим доказательствам и решать, признать ли указанные истцом объекты охраноспособными персонажами или нет.

Кроме того, Суд решил, что «незаконное использование … персонажа произведения является нарушением исключительного права на произведение в целом, если не доказано, что часть произведения является самостоятельным объектом охраны». Возникает некое противоречие. С одной стороны, возможно предоставление персонажу независимой защиты, с другой стороны, всё-таки можно вынести решение о том, что нарушение исключительных прав на персонаж является нарушением прав на целое произведение. И где та грань, тот критерий, который позволил бы отделить «самостоятельного» персонажа от «несамостоятельного»? Нельзя ведь сказать, что один персонаж создан «более творческим трудом», чем другой. Конечно, не стоит впадать в крайности и признавать охраняемым объектом авторского права, например, веник, которым девочка Наташа в мультфильме «Домовёнок Кузя» подметала пол во время своей первой встречи с Домовёнком. Но и так смело дифференцировать персонажей тоже несправедливо.

Примечательно также, что Суд использует в равном значении слова «персонаж» и «часть произведения», хотя здесь чёткое разграничение необходимо. Как уже было отмечено ранее, не всякий персонаж признается частью произведения, и, разумеется, понятие части не исчерпывается одним только персонажем. И даже если признавать персонаж частью произведения, нельзя не заметить, что он является особенной частью, которая должна защищаться самостоятельно, отдельно от целого произведения и от других персонажей и частей.

Есть и другая тенденция, когда суды рассматривают использование нескольких персонажей как несколько фактов нарушения интеллектуальных прав, опираясь на абз. 3 п. 3 ст. 1252 ГК РФ: «Если одним действием нарушены права на несколько результатов интеллектуальной деятельности или средств индивидуализации, размер компенсации определяется судом за каждый неправомерно используемый результат интеллектуальной деятельности или средство индивидуализации». То есть, если, например, неправомерно использованы 10 персонажей, то можно говорить о 10 нарушениях авторских прав46. Сюда добавляются также права на товарные знаки. В результате получается ситуация множественности правонарушений в отношении охраняемых объектов интеллектуальной собственности. Так, при рассмотрении дела N А28-2590/2019 по иску АО «СТС» к индивидуальному предприятию о взыскании компенсации за незаконное использование семи персонажей и двух товарных знаков, зарегистрированных на их изображения, суд первой инстанции установил факт нарушения ответчиком прав на четыре самостоятельных объекта интеллектуальной собственности (два объекта авторского права – изображения персонажей – и два средства индивидуализации – товарные знаки). Суд апелляционной инстанции изменил решение, основываясь на том, что истцом доказан факт нарушения ответчиком прав на семь самостоятельных объектов интеллектуальной собственности (пять объектов авторского права и два средства индивидуализации), и назначил компенсацию за нарушение исключительных прав на каждый из охраняемых объектов. Суд по интеллектуальным правам согласился с выводами суда апелляционной инстанции47.

Принимая решение по другому делу, Суд по интеллектуальным правам отметил, что «правообладатель вправе требовать от нарушителя выплаты компенсации за каждый случай неправомерного использования результата интеллектуальной деятельности»48. Суд и в других делах49 ссылается на п. 3 ст. 1252 ГК РФ, согласно которому при нарушении одним действием прав на несколько результатов интеллектуальной деятельности размер компенсации определяется судом за каждый неправомерно используемый результат, и такое решение представляется обоснованным.

В зависимости от того, рассматриваем мы персонажа как часть произведения или как самостоятельный объект авторского права, вопрос о множественности нарушений авторского права может возник